Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. Посетители Эрмитажа, направляясь из Фельдмаршальского зала в Павильонный, а это одна из главных туристических трасс музея, попав в Министерский коридор Зимнего дворца, с интересом открывают для себя небольшие три зала, до недавнего времени закрытые для широкой публики. Здесь разместилась новая постоянная экспозиция отдела русской культуры Эрмитажа. Называется она "Культура и быт Древней Руси и Московского царства IX-XVII веков". Куратор экспозиции – Сергей Владимирович Томсинский, ведущий научный сотрудник отдела истории русской культуры Эрмитажа. С. Томсинский: Это огромный хронологический пласт, огромный событийный пласт, и, размещая в Зимнем дворце в бывшей квартире министра Императорского двора эту экспозицию, мы преследовали две цели. Во-первых, напомнить посетителям о том, что без Древней Руси и без Московского царства здесь не стояло бы ничего. Все начала там. Что касается Московского царства, связь Москвы и Петербурга неразрывная, это сообщающиеся сосуды. С момента основания нашего города это либо плохо осознаётся, либо иногда переводится в какую-то плоскость этого пресловутого противостояния, которого на самом деле нет. Есть противостояние отдельных социальных групп в разное время, порождённое преимущественно разными амбициями. Если коротко, то, что такое, собственно, Санкт-Петербург? Петербург – это город-резиденция московских царей, которые заявили себя императорами в европейском политическом и культурном контексте. Это вот первая цель нашей выставки – напомнить о предках, о том, что каждый народ представляет собой неразрывное единство живых и мёртвых, а мёртвые не бессильны. Это преемственность и неразрывная связь поколений. И вторая цель, которую мы преследовали этой экспозицией, подсказать нашим уважаемым посетителям, что эстетическое начало нужно искать не только там, где кажется красиво, а везде. Мы с вами находимся в зале, посвященном культуре сельского населения Древней Руси IX-XIV веков. Эти люди жили тяжело, недолго, средняя продолжительность – около 30 лет. И жизнь их была в известной степени случайна. Настолько они были вписаны в природные циклы, настолько зависела их примитивное производящее хозяйство оттого, что происходит в окружающей среде, что, как сформулировал спустя столетие Н. Салтыков-Щедрин, ежели господь Бог завтра дождичка не пошлёт, то нам помирать не в новинку. Вот это звучало именно так. И, тем не менее, всё, что мы сейчас имеем, пошло от этого топора, от этой косы и от этого серпа, куда топор, серп и коса заходили. Переходя от витрины к витрине, постепенно проникаешься пониманием, что на этой экспозиции нет просто вещей, красивых или не красивых. Это предметы, с которыми люди Древней Руси жили. За каждым из них чья-то судьба. Топоры, косы, уключины древних лодок – всё сделано тщательно. На лепной керамике – горшках – при всей возможной неказистости ощущаем движение пальцев древнего гончара. С. Томсинский: Прялка – X век. Происходит она из славного города Углича. Выкопана при мне. Ну а рядом с ней того же времени вещи из Старой Ладоги. Великий чешский славист Любор Нидерле так и сказал: "Славяне жили не бронзовом, не в железном, не в каменном, а в деревянном веке". Дерево их окружало. Железо дорого, а своих источников цветного металла, кстати сказать, вообще никаких на территории Восточной Европы, которая досталась Древней Руси, не было. Все рудные провинции – медные, серебряные, про золотые я уже не говорю, находились где-то там, далеко. Они появились, когда уже осваивали Сибирь и Урал? С. Томсинский: Когда двинулись на Восток. Первое русское серебро вообще появилось только при Петре I, а это XVIII век. А до этого приходилось очень дорого платить за эту, в общем, весьма неказистую бижутерию. Но добывали как могли. Шкурку куницы могли отдать за стеклянную бусину или за одну арабскую серебряную монету. Ну а сколько таких серебряных монеток надо, чтобы собрать ожерелье? Это цены X века. Поэтому то, что представлено здесь, опять же это тоже чей-то труд, радости и горести. Русская женщина в крестьянской семье XVIII-XX веков и в Древней Руси, несомненно, точно так же, дважды бывала украшена, вообще-то говоря. В день свадьбы и в день похорон. Хоронили частенько тоже в свадебном костюме. А маленьких девочек, которые так и не вышли замуж, хоронили в надежде на то, что они выйдут замуж там. Поэтому вот это всё – из курганных погребений или из случайных находок, но тоже из погребений. В конце концов, элементы у женского парадного сельского убора, знаменитые височные кольца, вятические семилопастные, радимичские семилучевые, кривические простые браслетообразные, дреговеческие с напускными зернёнными бусинами, северянские в виде спирали, очень красивые. Они могли входить в состав головного убора, вплетаться в волосы, крепиться к платку, к венчику, к очелью. Фантазии были богатые. Археологические экспедиции отдела русской культуры и отдела Восточной Европы и Сибири Эрмитажа и сегодня пополняют наши представления о культуре и быте Древней Руси. Многие сотрудники с гордостью могут рассказать о своей уникальной находке. Конечно, все обращают внимание на знаменитый Тмутараканский камень. На мраморе выбита надпись о том, что князь Глеб измерил по льду Керченский пролив. На мой вопрос, зачем надо было его измерять, Сергей Владимирович Томсинский ответил так. С. Томсинский: Это хороший вопрос. Из любопытства или, возможно, преследуя какие-то стратегические цели. Это ведь та самая трасса, на которой сейчас строится, плюс-минус, тот самый Керченский (Крымский) мост. Конечно, этот камень – это символ нескольких эпох. Во-первых, это фрагмент карниза античного храма, между прочим. Гермонасса-Тмутаракань – греческая колония, поэтому это мрамор, на котором была нанесена надпись хорошим уставом XI века: "1068 год. Глеб Святославич, сын Черниговского князя Святослава Ярославича, мерил море по лёду (потому что иначе его не измеришь) и показал 14000 сажен". От Тмутаракани до Корчева (Корчев – это Керчь). Чем они мерили, сказать не берусь, но думаю, как землемеры, таким большим циркулем. Могли мерить и шагами. Это, кстати, не уникальная операция. Например, в XII веке заехал в Восточную Европу такой Абу Хамид аль-Гарнати, учёный, испанский мавр, араб. Из родной Испании он ехал в Булгар. Проехал через Древнюю Русь, оставил, кстати, очень информативные и в целом доброжелательные записки. Вот он зимой по льду измерил шагами Волгу поперёк для интереса. Очень большая река. Нигде такой реки не видел. Ну, решил посмотреть, сколько в ней шагов. И написал – столько-то. Очень может быть, что князь Глеб Святославович, дождавшись несколько необычного ледостава, удовлетворил просто своё любопытство. Или в этом были какие-то стратегические цели, сейчас сказать трудно. Зачем это увековечили на куске античного карниза, психологически вроде понять можно. У нас-то он с 1851 года, но до этого его много ещё возили. Три эпохи: античность, князь Глеб (это XVIII век) и третья эпоха – это русско-турецкие войны, присоединение Крыма. Камень становится порогом гренадерской казармы. Потом он попадает в поле зрения людей сведущих – А. Мусина-Пушкина. О Тмутараканском княжестве в Руси и на Чёрном море заговорили, вспомнили об исконных правах. И четвёртая эпоха, вот сейчас. Случайного ничего нет. И Древняя Русь, и Московское царство сейчас оказываются чрезвычайно актуальны. Обычно школьники-мальчишки в первое же посещение Эрмитажа стараются попасть в знаменитый Рыцарский зал, где представлено богатое вооружение рыцарей. С недавнего времени можно побывать и в Зале восточного оружия Эрмитажа. А вот теперь можно увидеть и вооружение предков. Древнерусские мастера, по мнению специалистов, не знали себе равных в плетении кольчуг из мелких железных колец. В экспозиции представлена кольчуга из Райковецкого городища. Древнерусское вооружение XII-XIII веков найдено при археологических раскопках городов, уничтоженных в 1237-1241 годах монголами. Но, прежде, рассказ о домонгольском периоде. С. Томсинский: Переходим зал, посвящённый дружинной культуре Древней Руси. Это культура верхнего, господствующего слоя "нарочитых мужей", тех самых, из "Русской правды", о которых мы знаем очень много, знаем имена. Этот дружинно-княжеский слой о себе заявил. Здесь у нас X – первая четверть XI века. Ювелирное искусство – этого уже периода клады до Бытыева нашествия. У этого зала есть эпиграф из Владимира Мономаха: "Дивно ли, что муж погиб на брани? Лучшие в роду нашем погибали так". Он пишет своему двоюродному брату Олегу Святославичу Черниговскому по очень деликатному поводу. Почему-то сынку В. Мономаха Изяславу, который сидел в Смоленске, не понравилось в Смоленске, и он пошёл, пошёл, пошёл и пришёл в Муром, где и засел: "Я теперь буду здесь править". А Муром был владением его дядюшки и крёстного, того самого Олега Святославича Черниговского, который, как и полагалось в таких случаях, сначала послал крестнику посла и сказал, что "это – моя вотчина, уходи!" Крестник ответил крёстному невежливо. Тогда пришлось вышибать крестника силой, и в итоге Изяслав был убит под Муромом. И вот неутешный папа просит своего двоюродного брата вернуть тело для погребения: "Дивно ли муж погиб на брани? Лучшие в нашем роду погибали так". Эти люди добывали честь, славу, средства к существованию, статус не потом, а кровью. Чужой, но и своей не щадили. Каждый предмет вооружения, который здесь представлен, – это не просто музейный экспонат, это не просто железка какая-то. Это оружие, которое обязательно попробовала человеческой плоти и крови в отдалённом прошлом. Вот боевой топорик. Совсем детский, маленький, X век. А он  и есть детский. Ведь эти ребятишки начинали играть деревянными мечами с раннего детства, а потом где-то лет с 10 у них появлялся настоящий топорик. Так что к этому нужно относиться с уважением. И вот замечательные каролингские мечи, рейнские мастерские, которые уже тогда были кузницей оружия всей Европы. Их запрещали вывозить к врагам Каролингов – к славянам, к варягам. Целые партии контрабандных этих клинков даже находят сейчас. Хорошо за них платили, значит, тогда? С. Томсинский: Ещё как хорошо! А рукоятки приделывали уже на месте. На клинках сохранились клейма, надписи мастеров, инкрустации. Наиболее часты Ульбер и Церальд. Оружие рубящее, удары были нечастыми, но носились со страшной силой. Меч занимал высшее место в иерархии оружия. За ним следовало копьё, далее топор и всякие ударные: булава, кистень и т.д. В XIII веке мечи становятся легче, воины чаще выступали в конном строю. Оружием ближнего боя, причём не только на полях сражений, но и нередко во внутриобщинных столкновениях, оставались булавы и кистени, изготовленные как из металла, так и из камня и дерева. С. Томсинский: Здесь предметы, которые "нарочитого мужа"-дружинника или не дружинника, но состоятельного человека, и вооружённого стало быть, сопровождали в повседневной жизни. Наконечники ножен мечей. Они происходят из Углича. Один из них выполнен в скандинавском стиле Боррё. Уникальны вот эти предметы из древнерусского города Белая Вежа. Это хазарская крепость Саркел на Дону, которую Святослав взял в 965 году и она стала русским городом Белая Вежа. Это знаменитый беловежский кистень и костяная пластина с личным знаком Святослава – тамга Святослава. Вот здесь княжеские знаки дома Рюриковичей, но это отдельная тема. И, по-видимому, это был вверительный знак посла, какого-то чиновника, потому что он найден в хазарском Саркеле. Может быть, Святославов посол из хазарской крепости и не вышел. Культура древнерусского города показывает поразительное единство: на огромных территориях бытовали одни и те же типы керамики, орудий труда, украшений, предметов культа и игрушек. Мы продолжим рассказ об экспозиции "Культура и быт Древней Руси и Московского царства  IX-XVIII веков". Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы.