Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. "Кто когда-либо видел эти поистине необъятные чердаки дворца, глубокие, как стремнины, с висящими на середине их высоты дощатыми ходами, подобные мостам, переброшенным через пропасти, кто видел эти леса огромных дерев, стоящие теснее мачт неисчислимого и сжатого в гавани флота, кто видел подпёртые ими богатырские стропила векового здания, кто ходил там и взором проникал под эти бесконечные переходы и частые аллеи?" (А.П. Башуцкий). Чердачные пространства Зимнего дворца поражали современников первой трети XIX века. И эти пространства были полны жизни. В разных концах располагались казармы двух пожарных рот. Здесь они и тренировались. Система труб пожарного водопровода охватывала парадные залы дворца, а на чердаке Министерского коридора находился деревянный бак на 4000 вёдер. На чердаке в небольших коморках жили и дворцовые служители с чадами и домочадцами и даже с домашней птицей и мелким скотом. Но в декабре 1837 года катастрофический пожар практически уничтожил Зимний дворец. Отстраивая его заново, император Николай I во главу угла поставил задачу обеспечить пожарную безопасность здания. Прежде не было брандмауэра. Теперь капитальные стены были выведены с уровня третьего этажа на чердак. Вместо деревянных стропильных конструкций возводились железные. С. Маценков: Сейчас от леса ничего не осталось. Это А.П. Башуцкий сравнивал его перед пожаром. Но он имел в виду массивные, погибшие в пожаре стропильные конструкции из брёвен, очень высокие. Сейчас намного ниже стали чердаки. Ну а сегодня это очень красивые и необычные архитектурные элементы. Очень красивые, разные ассоциации могут возникать. Там много железа, и решётки, и над головой фермы нависают, кирпичная кладка, арки, всякие лесенки. Какие-то возникают ассоциации со старыми замками. Вместе с Сергеем Маценковым, ведущим инженером отдела главного архитектора Эрмитажа, мы поднимаемся на чердак Эрмитажного театра, где собрана уникальная экспозиция. С. Маценков: Здесь фрагменты одних из первых железных конструкций, которые были возведены над Зимним дворцом после пожара. До пожара конструкции Зимнего дворца, которые крышу поддерживали, и перекрытия залов были деревянными. При восстановлении Зимнего дворца было принято решение максимально использовать негорючие материалы. И так вот появились здесь эти конструкции. Конструкции разработал инженер Александровского чугунолитейного завода Матвей Егорович Кларк в 1838 году. Испытывались конструкции, их нагружали досками, выдерживали несколько дней, и если конструкции не проседали, их уже устанавливали на свои места. Как я понимаю, чугун отливали, а железо ковали? С. Маценков: Ковали. Но у нас есть и прокатные конструкции. Частично была проведена реконструкция в 1887 году, и тут появились тоже и прокатные конструкции, которые поддерживают первоначальные кованные. Прокатные конструкции были сделаны на Санкт-петербургском металлическом заводе. Это всё есть на чердаках, а вот эти фрагментики, что вы видите, попали сюда во время ремонтных работ. Чем они примечательны? Они несут на себе клейма заводов-изготовителей железа. Вот якорёк. С. Маценков: Да, это какой-то кораблестроительный завод. Но тут есть клейма "Старый соболь". Демидовские? С. Маценков: Да, демидовские. А как они выглядят здесь? Ведь это отдельная история. С. Маценков: "Старый соболь" считался хорошей маркой, известной во всём мире. "Старый соболь" – так она заграницей и называлась. На эрмитажных конструкциях обнаружено около 40 клейм. И многие пока ещё не расшифрованы. Надо заметить, что в Зимнем дворце были смонтированы одни из первых железных конструкций и перекрытий в России. Мировой строительный опыт ещё не знал столь масштабного использования железа. Весь огромный заказ выполняли на Александровском чугунно-литейном заводе в Петербурге и в Военной мастерской. Конструкторы и мастера опирались на свой собственный опыт и интуицию больше, чем на математический расчёт, иногда повторяя в железе хорошо известные деревянные конструкции. С. Маценков: Клинья. Клин очень интересно сделан. Тогда болтов было очень мало использовано, в основном подобные примитивные крепёжные технологии применялись. Хомуты, скрутки различные, проволочные скрутки. Потом деталь к детали могла прикручиваться железной полосой, заклёпок было много. И вот на клиньях. Это эллиптическая балка. Это действительно очень интересная конструкция, тоже изобретение Матвей Егоровича Кларка, директора Александровского чугунно-литейного завода. По сути, это прообраз двутавровой балки. Но тут ещё интересное в этой балке – это средняя часть, выпуклая, почему эта балка и называется эллиптической. В разрезе эта балка имеет форму эллипса. А концы у неё, как у двутавровой балки, в форме буквы Т. Что она должна была крепить? Что она держала? С. Маценков: Это балка перекрытия, к ней снизу подшивался потолок. Шла обрешётка, сделанная из металлических полос и проволоки. Сверху лежали слои войлока, а потом противни металлические, глина и кирпич, который был вдавлен в глину. Получалась ровная поверхность, которая потом уже штукатурилась. Очень сложная конструкция. Всё на заклёпочках. Тонкий металл, а вот уголки – тут толстый металл и кованый. Всё негорючее. Эллиптические балки испытывали на прочность так: каждую балку, установленную концами на двух опорах, нагружали гирями из расчёта 50 пудов (это 800 килограммов) на сажень (2 метра 13 сантиметров). И в таком состоянии выдерживали четверо суток. Император Николай I не только постоянно приезжал в Зимний дворец, но и сам утверждал образцы конструкций. В архиве сохранились его указания усовершенствовать внешний вид, казалось бы, сугубо функциональной конструкции, но чтобы она соответствовала великолепию местности. И действительно, брать в руки некоторые вещи и смотреть – огромное удовольствие. Зима 1840 года выдалась снежной. И несколько стропильных ферм Аванзала под тяжестью снега дали боковой прогиб. После этого случая государь разработал и утвердил специальное положение об управлении императорским Зимним дворцом. В этом положении до самых тонкостей была регламентирована вся жизнь здания: от уборки помещений до текущего ремонта. Была учреждена должность "бау-адъютанта" - офицера, который смотрел за состоянием дворцовых строений. Он избирался министром Императорского двора из военных офицеров и из опытных инженеров. И для назначения на службу, и для увольнения его требовался приказ императора. У бау-адъютанта была команда из четырёх унтер-офицеров и дюжины мастеровых: кузнецов, слесарей, кровельщиков. И ему ещё придавалась дюжина солдат-ветеранов, списанных со строевой службы. Без ведома бау-адъютанта никто теперь на чердаки не допускался. Всё пространство под кровлей было разделено на четыре территории и было расписано, чтобы было понятно, над каким дворцовым помещением идёт тот или иной ход. Трубочисты, звонари колоколен, часовщики и мастера всякой иной надобности ходили по кровле и уложенному брезенту только в валенках. Унтер-офицер с мастеровым обходили свой участок ежедневно с рапортом. Раз в неделю, лично осмотрев всё чердачное пространство, бау-адъютант подавал рапорт министру Императорского двора. Любые опасные повреждения исправлялись незамедлительно. На некоторых уникальных фотографиях потолок не имеет ровной формы. Ну, это понятно. Когда ты входишь в зал Эрмитажа, ты видишь купол, расписной плафон. А как тогда ходили по такому потолку? Вообще, как ходили по потолкам, по чердачным перекрытиям в Зимнем дворце? Я здесь не вижу войлока и брезента. С. Маценков: Свёрнут в рулончик. Он с рисунком. А зачем же рисунок, если это будет убрано в перекрытия? Или готовили его не для потолков, конечно? С. Маценков: Похоже, что не для потолков. Похоже, что делали для юрт какие-то кочевые наши народы. Просто для Зимнего дворца они были закуплены и положены на чердаки для утепления. Шесть слоёв? Такой толстый? С. Маценков: Да. И он промазанный, специально просмолённый? С. Маценков: Да. А брезент какой? Походный брезент, военный, наверное? С. Маценков: Да. Давайте всё-таки о системе. Как ходили по перекрытиям, по чердакам? С. Маценков: Ходили-то не по этому железному потолку, который вы видите в зале. Перекрытие имеет толщину. На верхней поверхности этой толщины уложены мостки. Вот по ним ходят и обслуживают. Надо ходить только по мосткам, чтобы не повредить ничего. Там либо войлок лежит и сверху брезент в качестве утепления обрешётки. Это над большими парадными залами. А над меньшими залами, которые имеют кирпичные своды и перекрытия, там штукатурка. Под слоем штукатурки лежит тоже войлок. И тем более там надо ходить по мосткам, чтобы не ломать эту штукатурку. Такой железный порядок сохранялся при Николае I. Затем он был ослаблен. А после покушения на императора Александра II вновь усилился, но только, правда, в полицейской части. В единственном здании из всего комплекса – в Новом Эрмитаже – железные конструкции были предусмотрены сразу же при постройке. Это уже был конец 40-х – начало 50-х годов XIX века. Кстати, были специально закуплены и войлочные полости. Но если в быту такие ковры живут лет 30, эрмитажным кровлям они служат уже более 160 лет. С. Маценков: Это тоже металл. Здесь представлен небольшой фрагментик потолка Нового Эрмитажа. А снизу совсем не кажется, что это железо. Какая сложная конструкция, если смотришь с задней стороны. С. Маценков: Рёбра жёсткости выгнуты здесь. Вся как будто бы составлена из мелких-мелких ячеек. А зачем горшки укладывали? Для того чтобы акустика была? В какие-то части перекрытий укладывались глиняные горшки. Мне раньше казалось, чтобы в них тайны какие-то были слышны. С. Маценков: Нет, здесь, во дворце, пять миллионов горшков было уложено в ходе восстановления дворца после пожара. Они использовались просто как лёгкий кирпич. Они же пустые внутри. Поэтому лёгкие. И теплоизоляция хорошая. И в то же время это своего рода кирпич. Многие своды у нас из этих гончарных горшков выложены. И лёгкие перегородки. Давно на Руси строили из такого стройматериала. И назывались они "голосники". Из них выкладывали своды в церквах. Вот там да, для акустики. На чердаке мы услышали эхо ещё одного времени – Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. В здания Эрмитажа попали две авиабомбы и 30 снарядов. Прочные стены и железные конструкции спасли здания и интерьеры залов. Но сохранили о войне память. С. Маценков: Нашли мы приличное количество фрагментов стропил, повреждённых снарядами. Некоторые даже были пробиты насквозь. С какой силой летели осколки, чтобы они смогли такое толстое железо пробить. Полтора сантиметра где-то. А вот прокатная конструкция. Её тоже снаряд пробил. Во время ремонта электросваркой вырезали повреждённые куски, врезали на это место новые. А это на чердаке так и лежало. А вот противень, пробитый… С. Маценков: Снаряд пролетел через кровлю, через перекрытия, а противень – это как раз деталь перекрытия, разворотил противень и взорвался перед входом в Петровский зал (в Малый тронный). Есть фотография этой воронки. Я ещё вижу длинный совок для песка. С. Маценков: Во время войны ими тушили зажигалки. А вот ещё щипцы для тушения зажигалок. Мы говорили с вами о старой истории, а вот она история XX века. С. Маценков: Вот на чердаках такие вещи ещё встречаются. Дежурили ведь на всех крышах. А вот этот замок с ключами, которые примерно как ключи от города, что это такое? С. Маценков: Входная дверь на чердак имела такой замок. С одной из дверей снят этот замок. Сейчас там другие двери, современные. Ключ сантиметров 12. Громадные ключи, их три. Значит, три человека, по меньшей мере, имели ключи от этих дверей. Список людей, которые имели право после пожара 1837 года войти на чердак, был очень ограничен. И они ещё должны были часовому показать свой пропуск. Сам замок тяжёлый? С. Маценков: Тяжёленький. Да, смотрю, вы его двумя руками поднимаете. Гаечки квадратные, и абсолютно всё работает. Открыли, закрыли. Мы продолжим разговор с ведущим инженером отдела главного архитектора музея Сергеем Маценковым. В передаче использованы страницы книги "Чердаки Эрмитажа", написанной им в серии: "Залы и здания Эрмитажа". Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы.