Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. В сентябре в Эрмитаже планируется торжественное представление публике знаменитых Больших часов или, как их ещё называют, "Механического оркестра Штрассера". Часы уже доставлены в Эрмитаж из реставрационной мастерской в Старой деревне. Сегодня публика специально собирается в Павильонном зале, чтобы присутствовать при заводе знаменитых механических часов "Павлин", и можно ожидать, что многие не откажут себе в удовольствии послушать, как звучит уникальный "Механический оркестр" 1801 года рождения. "Неподражаемое согласие и приятность тонов есть отличительное достоинство сего механического концерта, особливо в адажиях, – писал Павел Свиньин, издатель журнала "Отечественные записки" в 1821 году. – Играют, кажется, вместе первейшие в свете виртуозы, гармония, кажется, нисходит с небес". Но и сами то часы выполнены в виде храма высотой около 4 метров с колоннами и фронтоном из красного дерева, золочённого прекрасной бронзой. В центре – окно с маятником, который вполне можно назвать огромным: он весом более 43 килограммов. Специалисты Эрмитажа уже показывали первые результаты реставрации этих уникальных часов в 1995 году. Но тогда только начинала свою работу специально созданная в музее Лаборатория научной реставрации часов и музыкальных механизмов. Мастера изучали историю, знакомились с работой реставрационных мастерских в музеях Европы, разрабатывали собственные технологии. Интересно: подход к работе эрмитажных часовых дел мастеров отличается от реставрации в других музеях мира? Вот, что рассказал Валентин Алексеевич Молотков. В. Молотков: Отличается. Когда мы были в Лувре, смотрели, как они там делают, так они никогда не ставят часы на ход. Они их просто чистят в том виде, в каком они к ним попали. Они их вычистят и поставят дальше. То есть, там часы не работают, не ходят? В. Молотков: Не работают. Такой задачи перед ними не ставят? В. Молотков: Не ставят. Вот англичане очень любят свои английские часы, и они всегда их ставят на ход. Мы, может быть, в чём-то с ними согласны. Они тоже восстанавливают, и каждый винтик авторский. Обычно выворачивают старые плохие винты, выкидывают их и делают новые. Всё просто. Нельзя этого делать. Нужно старый винт вернуть к жизни. Сейчас много способов, как вернуть к жизни это всё. Вот мы этим и занимаемся. Поэтому с какими-то машинами мы копаемся годами. Вот сейчас понятно, что надо делать, а год тому назад было не понятно. А откуда понятность приходит? В. Молотков: Оттого, что появляется новое оборудование. Например, в Эрмитаже есть реставрация ювелирных изделий, там великолепное оборудование, которое позволяет приводить в порядок ювелирку, которую никто никогда не мог вообще даже представить себе, что можно починить. Оказывается, теперь это можно. И те методы, которые там есть, годятся и для нашей работы. Например, если у нас где-то маленькое колесико, у него шесть зубьев, и один зуб треснул, то часы не будут ходить. Что делать? Либо часы стоят, либо нужно сделать новое колесико. А нельзя делать новое. Теперь же можно пойти и заварить лазером эту трещину. И старый зуб будет работать так, как он работал раньше. А кто был, на ваш взгляд, всё-таки мастер по звуку боя? Ведь разные часы обладают разными голосами. И бывают какие-то негармоничные голоса, а бывают совершенно удивительные. В. Молотков: Понимаете, всё зависит от того, как настроены колокольчики: на октаву или на полторы октавы. Со временем часовая бронза этих колокольчиков кристаллизуется, меняет структуру. И меняется звук, потому что у колокольчиков становится другой вибрация. А их стоит восемь штук, и нарушается всё: всей нужной гаммы нет. Значит, их нужно интонировать. Мастера вернулись к "Механическому оркестру Штрассера", набрав опыт возрождения других уникальных, но меньших механизмов. Ведь в корпусе "Большого Штрассера" заключён механический орган, сочетающий в себе два оркестра, обеспечивающих богатство и полноту звучания. В ожидании новой встречи с "Большим Штрассером" вспомним историю его создания и мастера Иоганна Георга Штрассера. Уроженец небольшого городка Бадена близ Вены Иоганн Штрассер приехал в Петербург в конце 1770-х годов и работал здесь до конца своих дней в 1815 году. За эти годы он создал несколько больших органов. Заключённая в роскошные футляры хитроумная механика воспроизводила сложные музыкальные пьесы. Музыкальные устройства часов Штрассера в своё время изучал органист Юрий Семёнов, работая в составе эрмитажных реставраторов. Ю. Семёнов: Обычно это был небольшой органчик с маленькими трубками, после чего Штрассер сделал более солидный инструмент, уже с несколькими органными регистрами и 12 валиками. И этот инструмент привлёк внимание императрицы. Внимание и одобрение государыни привело его к мысли создать что-то совершенно необычное в своём роде и превзойти всё, что было создано до него. Расцвет музыкальных органных механизмов приходится на XVII-XVIII века. Для механических часов писали цимбалы Карл Филипп Эммануил Бах, Гайдн, Моцарт, Бетховен. Уже сами эти имена заставляют с большим пиететом относиться к этим музыкальным механизмам. Существует ещё один момент. Дело в том, что нотная запись несовершенна, неполно отражает то, что должно звучать. Слушая музыку этих часов, механических органчиков, мы можем достаточно точно услышать многие вещи, которые нам были до сих пор не понятны. Например, темп исполнения музыки, исполнение украшений, исполнение ритмических фигур. Это своего рода точная и единственная фиксация той музыки, которая звучала в XVIII веке и в более ранние эпохи. Когда я впервые услышал исполнение "Фантазии" Моцарта на органе Штрассера, я был просто потрясён, потому что хорошо знаю это произведение. В своё время я его изучал в консерватории, играл в концертах, но то, что оно должно было звучать вот таким образом, я не мог даже предположить. На Штрассера работали лучшие мебельщики, бронзовщики и органные мастера. По заказу императрицы Екатерины II к 1792 году под руководством Штрассера были построены напольные часы-секретер с органом, играющим 12 пьес Моцарта и Гайдна. Это был подарок императрицы любимому внуку. Ещё двое часов были заказаны для императора Павла I. "Механический оркестр" Иоганн Штрассер создавал восемь лет. Ю. Семёнов: Эти вещи необычайно сложные именно потому, что они написаны для механического инструмента, и их трудно сыграть, а зачастую невозможно сыграть так, как они написаны, не видоизменяя пассажей или каких-нибудь музыкальных оборотов. В то же время для нас является ценным именно то, что это создано в своё время, создано в той музыкальной эстетике, в тех правилах и в том строе – эмоциональном, ритмическом, даже в том мировосприятии, которое мы себе не можем представить. Но вещь была уникальная. Штрассер как будто бы услышал жалобы Моцарта, хотя Моцарт писал о другой органной вещи, но тоже сочинённой им для механического органа, что его мучает мысль о том, что это сочинение написано для маленького органчика, и трубы его звучат слишком высоко и слишком неестественно. "Если бы это был большой орган! – восклицал Моцарт, – это бы могло меня вдохновить". Штрассер делает именно большой орган, имеющий весь спектр органных регистров. Там есть и язычковые регистры, и флейтовые, и даже низкие регистры, которые обычно исполняются органистом на педальной клавиатуре. Этих регистров в этом инструменте 7. Кроме того, Штрассер шёл в ногу с своим временем, и в этом органном механизме он употребил все достижения, которые в тот момент были известны в области органостроения. В частности, он использовал механизмы изменения динамики звука. Органный звук по своей природе нельзя усилить или ослабить. Штрассер использует механизм, который позволяет выполнить крещендо или диминуэндо в одном сольном регистре. Штрассер его называет "voix humain" ("человеческий голос"). И это придаёт звучание этому инструменту особой выразительности и деликатности. Музыка записывалась на съёмных деревянных валиках, длина которых 127 см. И каждый валик играет в течение 8 минут. Первоначально были записаны 13 валиков. Сегодня отреставрированы все 14 съёмных деревянных цилиндров. Дело в том, что реставраторы обнаружили, что одна из мелодий – это фрагмент из оперы Р. Вагнера "Тангейзер". Опера была написана, как известно, в 1845 году, но находка более поздней музыки на старинном валике не удивила реставраторов. Ведь было принято дополнять музыкальные собрания современной музыкой. И тогда других носителей не было. Продолжают рассказ реставраторы Олег Зинатуллин и Валентин Молотков. О. Зинатуллин: Если даже это какая-то известная мелодия, её надо переложить для механизма. То есть, это тоже большая работа. Дописывали только так, вручную. В. Молотков: Причём к 80-м годам съёмные валики стали делать. Это вообще было модным. XVIII век – это век механики. Это и сейчас нас удивляет, а в XVIII веке, когда стоит ящик, время показывает, да ещё играет, с чего было вдруг? Всегда думали, что там мужик сидит. Говорили: где спрятали человека? Для XVIII века сделать такой комплекс очень высокого уровня, который покупали в основном высшие персоны государств и стояла очередь, было уникальным делом. А началось всё с того, что объединились в такое благостное сочетание великолепный мастер по дереву, великолепный механик, великолепный бронзовщик, и четвёртый – музыкальный мастер, который делал и цимбалы. И наверняка он же делал мелодии, которые были запрограммированы на валиках. О. Зинатуллин: Даже виртуоз, очень хороший музыкант не может сыграть так, как можно заставить сыграть машину. Поэтому для музыкальных механизмов специально писали музыку. Такой уникальный музыкальный инструмент не сразу нашёл покупателя. Императрица Екатерина II умерла, а Павел I, даже если бы хотел украсить шедевром свой новый дворец, тоже не успел это сделать. Напомню, Иоганн Штрассер закончил работу над уникальными часами в 1801 году. Он вложил в этот чудесный механизм огромные деньги. И чтобы как-то вернуть затраты, мастер был вынужден организовать лотерею. 4 мая 1804 года лотерея состоялась Билеты были раскуплены, но билет с выигрышем так никто и не предъявил. В конце концов, император Александр I выкупил часы. Шедевр Штрассера предназначался для подарка китайскому императору, но посольство, как известно, не было принято, и часы нашли своё место уже в Новом Эрмитаже. Архитектор Лео фон Кленце определил механическое чудо в Зал резных камней. Там они стояли до революции. Почти весь XX век голоса "Большого Штрассера" никто не слышал. Правда, и сейчас реставраторы планируют давать музыке звучать не чаще, чем раз в месяц. Рассказ реставраторов о том, как часам возвращали голос, впереди. На этом мы пока завершаем историю уникальных часов. Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы.