Программу "Путешествие в Эрмитаж" ведёт из петербургской студии "Радио России" Анна Всемирнова. Наверное, проходя по залам и галереям Эрмитажа, каждый хотя бы раз испытывал искушение заглянуть за закрытую дверь. А что там? Какие ещё сокровища древности находятся? Да, за многими служебными дверями располагались фондохранилища и рабочие помещения для сотрудников всех отделов музея. Но теперь с созданием и расширением хранительского комплекса "Старая Деревня" Эрмитаж открывает всё новые пространства для посетителей. Во-первых, надеясь, что постепенно изживёт себя миф о том, что посетителям показывается только малая часть музейного собрания, а остальное находится в запасниках. А, во-вторых, некоторые залы имеют очень интересную историю и убранство. Отреставрированные и открытые для публики они дополняют историю Зимнего дворца и его обитателей. Вот так, исследуя Эрмитаж несколько лет назад, голландский архитектор Рем Колхас (Remment Koolhaas) попал в хранилище для карет, расположенное в Манеже Малого Эрмитажа, и был восхищён старинными кирпичными сводами, балконами. Попав туда впервые, я представила себя вдруг в сказке про Золушку в момент её встречи с Феей перед балом. Какую выбираешь карету? На каретах и праздничных санях были наброшены покрывала. Между собой эрмитажники называли это место "каретный сарай". И вот при дежурном освещении зала эти покрывала и удивительные кареты отбрасывали замысловатые тени. И говорили мы с хранителем о временах далёких, почти сказочных. Теперь всё каретное собрание выставлено на подиуме в "Старой Деревне", а вот Манеж открыл свои двери для посетителей в праздничные декабрьские дни. И в том количестве событий и выставок, которые Эрмитаж подарил к своему 250-летию, посетители, не очень хорошо знающие историю Зимнего дворца, наверное, так ещё и не дошли до Манежа. А это стоит сделать. Отреставрированные сводчатые потолки с кирпичной кладкой. Зал, где обучались верховой езде великие князья, стал экспозиционным, как и галерея с балюстрадой. Собственно, у Эрмитажа появилась новое самостоятельное выставочное пространство, в которое можно будет входить с Дворцовой площади и Дворцовой набережной. Скрытый сквозной проход, доступный прежде лишь сотрудникам музея, будет со временем открыт для проведения культурных проектов и прогулок. И вот в этом высоком, свободном от декоративного убранства пространстве Манежа создали уникальную экспозицию. Зрителям показывают витрины… витрины пустые. "Эрмитаж в зеркале витрин" – так называется это путешествие в историю музея. Витрины, конечно, наблюдательные люди отмечали в Эрмитаже, украшенные бронзой, с декоративными золочёными накладками, треугольной формы, с ножками в виде грифонов, с фигурками львов и кариатид. Но при всей красоте и необычности не они были главными, а лежащие в них предметы искусства. А вот на этой выставке можно проследить историю двух с половиной веков именно в зеркале витрин. Рассказывает хранитель отдела западноевропейского прикладного искусства Эрмитажа, куратор выставки Татьяна Семёнова. Т. Семёнова: Мысль сделать выставку исключительно из пустых витрин принадлежит Рему Колхасу. Я, собственно, её только осуществила, но, правда, изменив в некоторой степени концепцию. Потому что благодаря нашей коллекции мы смогли показать не только витрины как предметы мебельного искусства или музейного дизайна, но и показать развитие музейного пространства, потому что витрина изначально всегда вписывалась в какой-то архитектурный контекст и, естественно, была привязана к этому архитектурному контексту. Но с течением времени архитектура оставалась, конечно, но предметное наполнение интерьеров менялось. Витрины перемещались, теряли связь с той архитектурой, для которой они создавались в какое-то время, но след первоначального замысла в них сохранялся. И таким образом коллекция витрин, начиная с конца XVIII века по советский период, оказалась носителем тех самых музейных идей, которые когда-то превалировали. Теперь можно с помощью витрин и с помощью изобразительного материала, который здесь тоже достаточно важную роль играет, восстановить эти идеи. В истории Эрмитажа витрины были со времён Екатерины II. И самая первая маленькая золочёная витринка, о которой совсем мало сохранилось сведений, можно предположить, что она из самых первых комнат, которые Екатерина II стала называть Эрмитажем. Как известно, Екатерина II питала страсть к коллекционированию гемм. Это своё собрание она предпочитала хранить не в витринах, а в традиционных шкафах-кабинетах с узкими ящиками-лотками. И два гарнитура для русской императрицы были изготовлены в Германии одним из лучших европейских краснодеревщиков Давидом Рентгеном. Другой комплект шкафов – в Англии. Заказу придавалось такое значение, что первый шкаф с частью коллекции слепков перед отправкой в Россию демонстрировался лондонской публике. В 1790 году Екатерина II с гордостью писала: "Мой музей в Эрмитаже состоит, не считая картин и лоджий Рафаэля, из 38 тысяч книг, четырёх комнат, наполненных книгами и гравюрами, 10 тысяч резных камней, приблизительно 10 тысяч рисунков и собрания естественнонаучного, заполняющего две большие залы". И располагалось это большей частью в здании, которое было разобрано в 1842 году при строительстве Нового Эрмитажа. Называлось то здание – Корпус лоджий Рафаэля. И именно там появились первые витрины. Четыре горизонтальных с консолями, представляющие екатерининский Эрмитаж, дошли до наших дней. Т. Семёнова: Вообще мебельная коллекция Эрмитажа тоже очень не простая, потому что какие-то предметы, прежде всего западноевропейского искусства, поступали в Эрмитаж сразу как предметы музейного значения, а половина предметов создавались для Зимнего дворца, и их музеефикация происходила очень медленно. А были ли такие случаи, когда произведения искусства, с картинами ситуация понятна, со своей рамой картина приезжала, как правило, какие-то экспонаты приезжали во дворец со своей витриной? Т. Семёнова: Да, конечно. Но это, прежде всего, витрины, которые попадали в Эрмитаж ещё до революции с частными коллекциями. Они разительно отличаются от музейных. Музейные витрины более простые, наверное, более функциональные, потому что они предназначены для публичного музея. А это для частного пользования. Или витрины для частных коллекций, или же интерьерные витрины. Потому что вообще в мебельный гарнитур опочивален традиционно входила витрина для хранения личных драгоценностей. Те, которые в первом ряду сейчас стоят, – это витрины французского производства. Эта из опочивальни последней императрицы Александры Фёдоровны, работы как раз Свирского. Совершенно изумительная, ювелирная работа. Имею в виду изготовление бронзового декора, фанерование. Та витрина, которую сейчас ставят на подиум, – это одна из самых ранних витрин. Она была изготовлена Кристианом Мейером (Christian Meyer) для внуков Екатерины II для хранения маленьких коллекций минералов. Вот так по документам о ней мы можем сказать. То есть, она приучала детей к коллекционированию? Т. Семёнова: К коллекционированию, да. Придворный мебельщик Кристиан Мейер, один из лучших мастеров Петербурга того времени, был у императрицы в таком почёте, что она доверяла ему даже заниматься со своими старшими внуками – Александром и Константином. В письме барону Гримму 1784 года читаем: "Высокородные господа занимаются изучением столярного мастерства под руководством господина Х. Мейера, столяра-немца, и большую часть дня пилят и стругают. Забавное воспитание для маленьких царей – учиться столярному ремеслу? Но так как игрушки уже не забавляют господина Александра, столярное искусство наполняет время и не позволяет быть без дела". К. Мейер и для императора Павла сделал дорожную витринку, которую он брал с собой в поездки вместе с памятными вещицами, с которыми не хотел расставаться. Как известно, в Зимнем дворце шли постоянные перестройки, связанные и со сменой монарха, и с модой. Архитекторы продумывали и мебель для новых интерьеров. Это правило стало абсолютным для Лео фон Кленце при создании Нового Эрмитажа. Продолжает рассказ Татьяна Семёнова. Т. Семёнова: И ведущие мебельщики – это придворные поставщики, мебельщики Двора. Кристиан Мейер, Генрих Гамбс, потом Андрей Тур, затем уже в последние годы Николай Свирский – это, конечно, имена. Потому что всё, что делалось для Эрмитажа, императорского и государственного, делалось, в общем-то, делалось лучшими мастерами. Кленцевский период, который можно так условно назвать, для Эрмитажа – один из самых ярких. И он в полном объёме сохранился, потому что у Л. фон Кленце была очень точно продуманная концепция здания, где жёстко были завязаны и архитектурные формы, и музейное оборудование, и коллекции. И это живёт до сих пор. И вот 20-колонный зал – это один из редчайших интерьеров в мире, где сохранился полный ансамбль. При восстановлении Зимнего дворца после пожара в 1837 году, большое значение было уделено комнатам императрицы Александры Фёдоровны. Архитектор А. Брюллов создал и мебель для кабинета отдохновения с учётом путешествия императрицы в Италию, где в Помпеях она получила в подарок несколько вещей, отрытых при ней из земли. Ножки витрин, как и мебели, А. Брюллов спроектировал в виде львиных резных фигур. Но в отличие от стиля ампир его львы были приближены к археологическим прототипам. В 1882 году один из первых директоров императорского Эрмитажа Александр Васильчиков обратился к министру Императорского двора с письмом, в котором говорил о неудобных витринах в экспозиции античного искусства. И приводил в пример Музей при рисовальном училище барона А.Л. Штиглица, который тогда открылся, оснащённый удобным и современным оборудованием: "Там есть уникальные образцы английских витрин, созданных в виде призмы на высоком цоколе". А в Библиотеке Эрмитажа хранится и сборник проектов музейного оборудования, который создавали для знаменитого Музея Виктории и Альберта в Лондоне. Т. Семёнова: А.Л. Штиглиц для организации музея заказывал витрины лучшего дизайна на тот момент. Некоторые витрины были изготовлены в Англии английскими дизайнерами в качестве образцов. И даже вместе с ними поступил сборник проектов. По сравнению с кленцевским периодом, мы можем увидеть здесь развитие музейного дизайна в том смысле, что витрины становятся всё более функциональными и всё менее декоративными. Более того, наша идея была такова, чтобы дотянуть выставку до XXI века. Но витрины XXI века показать невозможно, потому что они все монтируются непосредственно в зале. Поэтому мы в фильме попытаемся это показать, что современные витрины вообще делаются так, чтобы мы их не замечали, не видели. Это совершенно прозрачная плёнка из любого материала, буквально невидимая. Это делается для того, чтобы экспонаты буквально висели в воздухе. Правда ли, что самые первые витрины в советские времена гнули из труб? Т. Семёнова: Действительно, это так. У нас есть примеры таких витрин, у которых ножки сделаны из гнутых труб. А что касается требований по климату, влажности? Конечно, музейные витрины прежних времён этого не содержали. Т. Семёнова: Зачем? Нет. Более того, конечно, витрины XVIII века были очень тяжелы в эксплуатации и мало удобны на самом деле, но очень эффектны с точки зрения архитектуры и художественного исполнения. У нас есть ещё щиты с видеоматериалом. Их четыре. Первый – это екатерининский, второй – Николай I и Л. фон Кленце, третий – вторая половина XIX века и четвёртый – советский период. На этих щитах с одной стороны движущийся материал для того, чтобы создать, может быть, где-то эффект даже перемещения в пространстве залов, а с другой стороны – стационарные виды залов. "Историю Эрмитажа в зеркале витрин" в Манеже иллюстрирует 50 витрин разных эпох и стилей. Эрмитаж и сегодня экспериментирует со старинными витринами. Их оснащают бронированными стёклами и новой сигнализацией. Эрмитаж сам, как витрина витрин, способен изменяться, учитывая веяния времени и стереотипы восприятия. Полностью передачу слушайте в аудиофайле программы.