Царь был подавлен. Вокруг только и говорили о свержении самодержавия. Что мог сделать он, царь, если петербургская охранка во главе с её новым талантливым руководителем Герасимовым ничего не могла сделать? Кому взбрело в голову выстрелить в человека, имя которого внесено в рескрипт древнейших российских фамилий? Фон дер Лауниц не был выдающимся политиком, но зато оказался прекрасным исполнителем царской воли... Фон-дер-Лауниц явился 3-го января на открытие института принца Ольденбургского. В капелле института, на третьем этаже, совершалось торжественное богослужение. Когда гости спускались по лестнице вниз, какой-то молодой человек во фраке ринулся к градоначальнику и выстрелил ему в затылок три раза из миниатюрного браунинга. Лауниц упал на ступени и через несколько минут был уже мертв. Звуки выстрелов из маленького револьвера были настолько слабы, что гости сначала не понимали, по какому случаю шум. Лишь вопль смертельно-раненого Лауница уяснил всем, что совершилось несчастье. Полицейский офицер из свиты градоначальника бросился с обнаженной шашкой на террориста. Но прежде, чем он успел размахнуться, раздался четвертый выстрел: террорист выстрелил себе в висок, и офицерская сабли попала к умирающего. Тотчас же произведенное расследование установило, что в капелле находился еще один посторонний человек, удалившийся до покушения, но после краткого разговора с исполнителем акта. Он довольно медленно спустился по лестнице, принял от швейцара свое элегантное пальто, дал ему щедрый на-чай и уехал в экипаже. Он бесследно исчез. О личности самоубийцы не имелось ни малейших сведений. По распоряжению судебных властей была отделена от тела голова, на которой рядом с револьверной раной на виске виднелся кровавый след от сабельного удара. Эта голова неизвестного была заспиртована в стеклянном сосуде и в течение долгих недель выставлена для публичного опознания. Но все усилия установить личность самоубийцы были безрезультатны...